![]()
САРИОН
( кассиан карраро, тенебрис )
агент тайной полиции 30
[ fc: daniel sharman ]
человек / виероли - деламар / 11.08.1461РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:
» Лорд Федерико Карраро [† 1433-1487] - отец; умер от болезни сердца;
» Леди Беатриче Карраро // Вальперга [1440] - мать; в публичном поле занимается гостиничным бизнесом и кабаре, в нелегальном - управляет сетью борделей;
» Леди Валерия Карраро [† 1458-1482] - старшая сестра; покончила с собой;
» Лорд Витторио Карраро [1461] - брат-близнец; гастальд Ферентины;ХРОНОЛОГИЯ:
» 1461 — рождение Кассиана и Витторио;
» 1469 — в 8 лет пробуждается магический дар, Кассиан отправляется в академию;
» 1469, вскоре после отъезда — родители по договорённости с тайной полицией объявляют Кассиана мёртвым, устраняя вопрос раздела наследства. Кассиан знает о легенде;
» 1469–1476 — обучение в магической академии, получение степени чародея;
» 1479 - подготовка к службе в тайной полиции и начало службы под руководством Филиппа Сала;
» 1476-1489 - обучение у частного наставника, получение степени чародея-мастера;
» 1482 — гибель Валерии;
» 1487 — смерть отца;
» Июнь 1492 — действует под именем Сарион, служит императорской тайной полиции.Экипаж отъезжает от резиденции Карраро после полуночи. Неспешный шаг лошадей позволяет рассмотреть знакомые улочки, ветвистые каналы, вывески, номера домов, неровно подстриженные кусты и следы недавно прошедшего военного смотра. Ветер подхватывает кучку медных листьев и раскидывает ее по мостовой.
В экипаже двое: молодая женщина и мальчишка восьми лет, прилипший носом и ладонями к окну. Он провожает взглядом проплывающий мимо городской пейзаж, уже зная, что увидит его вновь очень нескоро. Он едет молча, хотя в голове роятся десятки вопросов. Он дает себе обещание обязательно запомнить каждую деталь: цвет ночного платья Валерии, крепкое объятие с Витторио, почтительный поклон родителям, запах пергамента, ила, приторных цветов и мокрых улиц.
Через неделю ему сообщат, что Кассиан Карраро официально признан погибшим. Сообщат, что имя ему отныне - Сарион, сирота из Рампосты, безродный мальчик с магическим даром. Сообщат, что он больше не увидит свою семью. Кассиан, - Сарион, - впервые посмотрит на свои руки, еще недавно вспыхивающие светом и тем самым приводящие его в неописуемый восторг, и не сможет назвать свою магию даром.
Академия Халазан принимает его степенно, наряду с прочими, и первое время Сарион пытается выяснить, будут ли родители его искать, ничего другого его не волнует. Богатое убранство Академии способно соперничать с убранством особняков и замков, которые Сариону удалось увидеть в совместных поездках с семьей, но ни уюта, ни принадлежности, ни ощущения дома Сарион в этих стенах не находит. Казавшаяся приключением дорога до Академии оборачивается ночными кошмарами среди студентов, половину из которых он не понимает. Эсфирия, приехавшая за ним тогда барышня, навещает его два раза в неделю, показывает интересные места, учит простым словам на эфлингтонском, знакомит со сверстниками. Эсфирия не отвечает на его вопросы, не передает писем домой, не обнимает его на ночь и часто отводит глаза. Сарион плохо спит, почти не ест и ждет.
За активным бытом Академии, начавшимся обучением, бесконечной вереницей знакомств ожидание вестей из дома превращается в перманентный фоновый процесс. Осознавший, что никаких ответов сейчас он не получит, Сарион уходит с головой в учебу, сосредотачивая все свое внимание на магическом мастерстве, и очень быстро находит его потрясающе занимательным. Среди одинаковых дней появляется вспышка: Филипп Сала - старший товарищ, талантливый аэромант, обаятельный балагур с цепким взглядом. Филипп рассказывает ему про Империю, рассказывает про важность преданности короне, рассказывает про возможность иметь людей, которым не страшно подставить спину, рассказывает про путешествия, про новые возможности, терпеливо отвечает на вопросы, знакомит с другими учениками.
Сам того не замечая, Сарион вылезает из самоизоляции, находя все больше прекрасного в повседневности. Мастера и магистры учат его магии, Филипп учит его основам социальной мимикрии, и на стыке этих направлений Сарион делает удивительное для себя открытие - он может быть кем угодно.
Когда Филипп выпускается из Академии, Сарион уже знает, что через некоторое время они встретятся вновь в Тайной полиции под личным командованием Императора, и эта определенность дает ему стимул не сбавлять обороты.
Дни в Академии превращаются в игровую площадку с постоянно изменяющимися правилами, условиями и фигурами на доске. Сарион обрастает опытом, связями и дурной привычкой не опровергать и не подтверждать слухи о себе. Первая устойчивая иллюзия мгновенно превращается в новый инструмент. Первый случайно услышанный чужой секрет - в оружие. К концу обучения Сарион усваивает два важных принципа: гедонизм - не порок, а призвание; никому не обязательно знать, кто ты.
Недолго думая, Сарион обращается к частному наставнику за новыми знаниями, в последующем совмещая обучение с работой, из-за чего сроки растягиваются на несколько лет дольше. Трансфигурация заинтересовала его еще на пятом году обучения, но тогда он не мог позволить себе распыляться. Умение ждать - лишь один из подарков, оставленных семьей Карраро своему сыну на прощание.
Тайная полиция быстро расставляет уже начавшие формироваться жизненные приоритеты по местам, и за время подготовки Сарион наконец успевает найти то самое, чего ему не хватало - ощущение принадлежности и конечной цели. Он встречает старых знакомых из Академии, и стая брошенных детей обнаруживает себя в эпицентре общего механизма. За методы работы Сарион получает прозвище Тенебрис.
Уже будучи на службе, Сарион узнает правду, которая отвечает на все его вопросы и сбивает стрелку морального компаса. Родители знали, где он, и знали, что он жив. Родители отреклись от него самостоятельно. Родители солгали Витторио о его смерти. Родители не посчитали нужным сообщить ему о кончине Валерии.
Федерико и Беатриче Карраро добровольно отказались от собственного ребенка ради устранения вероятности наследственных споров. В день раскрытия обстоятельств последней ночи Кассиана Карраро улыбкой Сариона можно было осветить весь континент.
И как же удачно Витторио на днях занимает пост гастальда Ферентины.
СПОСОБНОСТИ И НАВЫКИ:
ДЛЯ ВСЕХ:
» Многопоточное восприятие и анализ информации;
» Высокий интеллект, логика, наблюдательность;
» Красноречие, убеждение, манипуляции;
» Актёрское мастерство, перевоплощение;
» Допросы, психологическое воздействие;
» Разведка, контрразведка, конспирация;
» Социальный интеллект, чтение эмоций;
» Импровизация, адаптивность;
» Светский этикет, танцы, верховая езда;
» Знание политики и законодательства;
» Высокая психологическая устойчивость;
» Боевые навыки: базовая база, полученная в полиции, почти не используется;
» Языки: виеролийский (родной), эфлингтонский (академия), деламарский + драксен (рабочие).ДЛЯ ЧАРОДЕЕВ:
» Чародей - 1476, чародей-мастер - 1489;
» Ментальная магия с углублением в иллюзионизм, трансфигурация;
» Источник магии: вода;
» Форма деймона: чернолапая кошка по имени Цирцея. Характер скверный.ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
» Вооружение: артефакт-браслет в виде зачарованной татуировки змеи, способной оживать и наносить ядовитые укусы - на левом предплечье.
» Перстень с изумрудом - артефакт-накопитель, носит на цепочке на шее под одеждой.
» Взаимно влюблен в жизнь, вкусную еду, хорошее вино, красивых людей и само понятие влюбленности.
» Играет на допросах доброго полицейского, хотя на самом деле злые полицейские пытаются уберечь от него допрашиваемого.
» Любимые методы: психологическое насилие и лишение рассудка. Лучше бы их били, конечно.
» Кинестетик, всегда носит перчатки, исключая возможность случайного нежелательного физического контакта, чем, вкупе со своей репутацией, поддерживает слухи о практике темной магии, которые не спешит опровергать.
» Впрочем, это не мешает ему нарушать чужое личное пространство.
» Искренне всей душой предан Императору, Тайной полиции и своему отряду.
» Коллекционирует сплетни и обменивается ими с Гааром, деймоном Филиппа.
» Цирцея спокойно идет Филиппу на руки. С выражением на морде, будто он ей должен.
» Серьезных разговоров о моральных и душевных терзаниях без бормотухи сомнительного происхождения предпочитает не вести.
» За выполнение поставленных задач кошмары его по ночам не мучают, в чем бы эти задачи ни заключались.
» Ни стыда, ни совести - ничего лишнего.
» Получив сложную цель, испытывает восторженный азарт. Азарт вообще сопровождает его по жизни, и понятие меры давно стерлось в летописях.
» Сука королевская. Хорошо прячет свое нутро за маской доброжелательного дурачка и обаятельного шута.
» Любит неточности, шероховатости, выбивающиеся из идеальной картинки элементы.
» Может неделю жить в заброшке, но члены отряда все это время будут слушать, как он этому не рад.
» Предпочитает жару холоду. Не любит снег, дождь и все, что летит ему в лицо, пока он об этом не попросил.
» Левша.
» Почерк острый и собранный, с наклоном вправо. Умеет его менять.
» На свободное время обычно ничего не планирует, планы сами его находят.
» Палитра.» 4к+; лапслок, тройка, скорость - адаптивно.
ПРИМЕР ПОСТАбонни ждала этого дня 12 лет; 4 380 дней, каждый из которых возвращал ее в то мгновение, когда радость от встречи сменилась горечью потери; когда с невидящими от слез глазами она кинулась в обгоревшие деревянные кости, бывшие ее родным домом; когда голыми руками рыла землю в поисках малейшей частички, оставшейся от ее семьи; когда размазывала копоть по лицу, стирая пот, и искала, искала, искала; как бездомная собака, выкинутая из машины на трассе, бегала по кругу, ломясь в незапертые двери, за каждой из которых ее неизменно встречали мертвая тишина, осевшая пыль и запах страха; 144 месяца она засыпала с одной и той же картиной перед глазами: рыжее пламя, пожирающее ее детство, и безмолвный крик, застрявший в горле раскаленным углем; каждая минута этого ожидания была пропитана солью и едким привкусом пепла, который, казалось, навсегда осел на ее языке; она помнила, как пальцы кровоточили от попыток откопать из-под завалов хотя бы обрывок маминого платья, но земля дарила лишь холод и запах гари; город продолжал жить, люди спешили по делам, а бонни застыла в той точке невозврата, превращаясь в живой памятник собственной скорби;
в один день бонни стала сиротой без крова, потерявшая не только семью, но и воспоминания: фотографии на стенах - смешные и серьезные, с дней рождений, выпускного брата, рыбалки, первой охоты; записки на холодильнике - с добрым утром, удачи на экзаменах, не забудь купить рыбу; шкаф со всякими сувенирами и памятными безделушками - ракушка с моря, кулон “make love not war”, плакат с фредди меркьюри, фарфоровый зайчик, коробочка с молочными клыками; мамин любимый плед в затертую клетку, бахрома на котором превратилась в набор ниток; очки отца, которые он все время забывал в ванной, и щурился на газету по утрам, не желая признавать своих слабостей; кубок брата за первое место на какой-то хитровыебанной мировой олимпиаде; пижамка в розовых мишках, все еще налезающая и такая уютная; все это превратилось в бесформенную черную массу, лишенную тепла и смысла; она пыталась восстановить в памяти черты лица матери, но огонь стер их, оставив лишь размытый силуэт в солнечном свете кухни; она пыталась вспомнить голос отца, но слышала только треск обрушивающихся балок; даже запах дома — смесь корицы, старых книг и собачьей шерсти — был вытеснен паленой плотью; каждая вещь, которую она потеряла, была якорем, державшим ее в мире живых, а теперь она дрейфовала в океане ненависти, не имея берегов;
даже праха не осталось;
только пустота, звенящая в ушах по ночам, когда мир затихал и демоны прошлого выходили на охоту; бонни училась дышать этой пустотой, заполняя ее холодной решимостью и тяжестью оружия; она превратила свою боль в чертеж, а свои слезы — в смазку для затвора;
- готова? - гилберт сжимает ее пальцы, возвращая в реальность момента, и бонни, сцепив зубы, быстро кивает; резко, отрывисто, пока не передумала, и кудри, затянутые в высокий хвост, подпрыгивают на ветру; его рука кажется обжигающе горячей на фоне ее ледяной кожи; гилберт знает, что она чувствует, или думает, что знает, но никто не может заглянуть в ту бездну, которую она бережно взращивала в себе все эти годы; он смотрит на нее с тревогой, видя в ее глазах лишь отблеск будущего пожара, но бонни уже не здесь; она уже там, по ту сторону справедливости, где нет места сомнениям и жалости; ее пальцы непроизвольно сжимаются в ответ, едва не ломая чужие кости, и этот жест — единственное проявление жизни в ее застывшем теле;
руки бьет мелкая дрожь, сердце подскакивает к горлу, а в ушах шумит и бьется пенистыми волнами кровь, разгоняясь по артериям; бонни не слышит больше гилберта, его спокойный хриплый голос тонет во взрыве адреналина, уронившего на глаза алую пелену; мир сужается до узкого коридора, в конце которого стоит цель; она чувствует, как каждая мышца напрягается, готовая к рывку, как обостряются чувства, улавливая малейшее движение листвы и запах далекой сырости; это не просто охота, это казнь, финал долгой и мучительной пьесы, где она — и автор, и главный исполнитель, и единственный зритель; время растягивается, превращая секунды в тягучую смолу, и в этой вязкой тишине пульсирует только одна мысль, выжигая всё остальное;
убей;
убей;
убей;105 120 часов неустанной подготовки к этому дню; изнурительные тренировки до кровавых мозолей и обмороков; отказ от привычного образа жизни, от друзей, от возможности просто смеяться над глупыми шутками; ежедневное пребывание в стане врага с чужой улыбкой на губах; любой из них мог в секунду оборвать ее жизнь во сне; все это, чтобы очистить совесть, поклониться могилам с пустыми гробами, наконец, отправив неотомщенные души на покой; она училась убивать быстро, чисто и бездушно; она изучала анатомию своих врагов, зная, куда ударить, чтобы крик застрял в глотке; она стала тенью, скользящей по коридорам их логова, фиксируя каждый выход, каждую привычку, каждую слабость тех, кто считал себя хозяевами жизни; она видела их детей, играющих во дворе, и не чувствовала ничего, кроме холодной уверенности в том, что сорняки нужно вырывать с корнем;
не случайно выбранный день новолуния, когда оборотни слабее других дней, когда их чувства притуплены, а связь с луной истончена до предела; этот мрак лишает преимущества и саму бонни, но она уповает на прочие отточенные навыки; план прост до безобразия: окружить, поджечь и убить всех при попытке бегства; стрельба серебром по движущимся мишеням, как в тире, только мишени будут выть и молить о пощаде на языке, который она давно разучилась понимать; никакой жалости ни к женщинам, завывающим над своими выводками, ни к старикам, чья мудрость не спасла их от грехов прошлого, ни к детям, в чьих жилах течет яд их предков; локальный геноцид, прерывание любой связи и продолжения, абортирование надежды на искупление для этого проклятого рода; бонни знает, что после этой ночи пути назад не будет, что она сама станет тем монстром, которого боялась в детстве, но эта цена кажется ей ничтожной по сравнению с утолением жажды, что сушит ее горло 12 лет;
убей;
убей;
убей;бонни тихо подбирается к дому, держа в руках канистру, которая сейчас ничего для нее не весит, словно в ней не бензин, а чистая ярость; тяжелая пластмасса не режет ладонь, она чувствует ее как продолжение собственного тела; бензин разливается по стенам, забираясь отравленными испарениями в легкие и оставляя на миленькой обшивке уродливые пятна роршаха; она идет вдоль фундамента, методично и аккуратно, не пропуская ни единого фута; жидкость жадно впитывается в дерево, обещая скорую и мучительную расплату; внутри дома слышны приглушенные голоса, чей-то смех, звон посуды — обычная жизнь, которую они когда-то отняли у нее; бонни замирает на секунду, прижимаясь к стене, и слышит, как бьется сердце дома, не подозревающего о своей скорой гибели;
что ты видишь в этих пятнах, бонни?
поставив канистру у одной из стен, бонни осторожно отходит на расстояние нескольких шагов в кусты, где ее скрывает густая ночная тень; сует в бутылку с горючей смесью пропитанную ей же тряпку, неспеша, как учили, чтобы не выскочила, чтобы руки не испачкала, чтобы не было ни одной ошибки в этом последнем акте; щелчком зиппы поджигает импровизированный фитиль, и крошечный огонек отражается в ее расширенных зрачках, превращая их в два пылающих колодца; мир замирает, птицы замолкают, даже ветер перестает шелестеть листвой, отдавая дань моменту;
замах как у форварда регби - и коктейль молотова прицельно залетает в открытое окно второго этажа, разлетевшись там на тысячи сверкающих осколков и в раз залив помещение жидким пламенем; второй летит в стену, мгновенно поджигая разлитый бензин; огонь вспыхивает с ревом хищника, вырвавшегося из клетки; он бежит по стенам, облизывает оконные рамы, забирается под крышу, превращая уютное гнездо в погребальный костер; двор окрашивается в закатный алый, поглощаемый языками пламени, будто солнце вдруг взошло посреди ночи и рухнуло на эту крышу, решив выжечь всё живое; изнутри доносятся первые крики; она вдыхает этот звук, как самый сладкий нектар;
бонни улыбается, встряхивая руками, словно сбрасывая с них последние остатки старой жизни; достает из-за пояса пистолет с серебряными пулями, чувствуя его приятную тяжесть и холод металла; она проверяет обойму, хотя знает, что там полный комплект; она готова; каждая пуля — это имя, каждое нажатие на курок — это точка в длинном предложении боли;
бонни длинно выдыхает, обняв пальцем курок;
она делает вид, что цела внутри,
пока мир горит.
Сарион, 30 - агент тайной полиции
Страница: 1
Сообщений 1 страница 2 из 2
Поделиться1Вчера 23:35:41
Поделиться2Вчера 23:48:23
|
- Подпись автора

Страница: 1









































